Анастасия Филатова-Клыкова

Цирк как искусство: Баланс трюка и актерской игры

Анастасия, что для вас означает творческая свобода в цирковом искусстве?

Творческая свобода в цирковом искусстве – это поиск нестандартных решений в номере или в собственном образе. Это возможность насыщать номер, искать новые характеры, подбирать музыкальное и хореографическое сопровождение, добавлять на манеж элементы других искусств, заимствуя законы театра, балета, пантомимы и мюзикла. Это уход от классической подачи. Кстати, я не считаю ее устаревшей или менее выигрышной – просто как артисту мне иногда хочется побыть в состоянии творческой свободы.

Недавно вы с братом Михаилом создали масштабное шоу «Жар-Птица». Как проходил мозговой штурм, какие эксперименты оказались удачными, а какие – нет?

Идея о сказке у нас зрела давно, но ее первоначальная история была совершенно иной, и она лежала «в столе» вместе с другими задумками. Однако в решающий момент всплыла именно она. Мы начали ее разрабатывать в соответствии с задачей, поставленной руководством компании. После того как мы создали «скелет» спектакля, к работе подключилась наша техническая группа во главе с Андреем Карлагиным, которая начала наращивать на эту основу «плоть». Они помогали нам понять, что мы реально можем сделать, а что является красивой, но технически нереализуемой идеей, и как можно адаптировать такие моменты. Из того, что мне очень хотелось, но не получилось реализовать, – чтобы огромная Жар-птица вылетала и кружила над зрительным залом, пролетая над головами зрителей, и приземлялась на форганге. Пока этот вопрос технически решен иначе. А одной из самых ярких находок стал образ Лягушки. Изначально он планировался лишь для одной репризы, а в остальных сценах у Ивана Дорохова должен был быть другой образ. Но как только он надел костюм, мы поняли, что это настолько яркий персонаж, что он должен пройти через все шоу.

Что вы взяли в плане стилистики, трюковой части, режиссерского замысла из предыдущего проекта с Михаилом «Аливрувера»?

Главное, что осталось с нами от «Аливрувера», – это наша команда, номера и артисты. «Жар-Птицу» мы ставили именно под этот состав и под уже отработанную трюковую базу номеров. Поэтому мы старались для каждого артиста подобрать образ, который подходил бы ему по трюковой работе, актерским и пластическим возможностям. При этом хореография в номерах и музыкальное сопровождение менялись, чтобы соответствовать новому образу. Самое яркое преображение, на мой взгляд, получилось у Александра Курениса: его лирический номер превратился в «гонки на печи», произошла кардинальная смена образа, и он справился на все сто процентов.

В цирковой пантомиме на тему русского фольклора и сказок нашлось место и актерской игре, и трюкам. Как вы считаете, можно ли одно усилить за счет другого, или правильнее, когда обе составляющих в балансе?

Я считаю, что, когда люди хотят посмотреть драматический спектакль, они идут в театр. А когда приходят в цирк, ждут увидеть нечто иное – не театр, не кино и не показ мод. Они хотят увидеть трюки, возможности человеческого тела, посмотреть на мишек и кошечек, получить те уникальные эмоции, которые может дать только цирк. Наше главное средство выразительности – это трюк. Конечно, он не будет так интересен без захватывающей музыки, ярких костюмов, эмоций артистов, хореографии и актерской работы. Все это важные составляющие, но важно держать баланс и не забывать, что именно мы хотим сказать зрителю, и говорить с ним на языке цирка.

Для проекта вы с Михаилом восстановили номер с леопардами, с которого начинали свой путь. Какие новшества в нем есть?

Пока что из новшеств в работе с ними – это то, что мы действовали самостоятельно. Но поскольку это очень хитрые и характерные животные, мы не сильно отходили от методов, по которым леопардов готовили наши родители, бабушка и дедушка. Можно сказать, мы действовали по учебнику, чтобы не совершить ошибок на этапе подготовки.

Интересно, что на гастролях по Японии с отцом вам потребовалось ввестись в номер папы с медведями и леопардами за пару месяцев. Что испытывали в тот момент?

Главным было чувство ответственности, потому что мне нужно было заменить маму. А она – сильный дрессировщик и отличная артистка. Но в тот момент она осталась с Мишей, и они продолжали работать с номером с экзотическими животными, где Миша уже полноценно заменил папу. В Японию нельзя ввозить некоторые виды животных, поэтому мы так разделились. Думаю, хищники хорошо приняли меня, потому что мой тембр голоса очень похож на мамин, и, наверное, у нас есть общее в запахе. Мне кажется, они даже не сразу заметили подмену. Опаска, конечно, вначале присутствовала, но я всегда помнила, что со мной рядом профессионалы, что леопарды Петя, Гриша и Боня знают свою работу, а моя задача была – красиво улыбаться.

Ваши леопарды любят внимание? У них, как у профессиональных артистов, есть потребность выходить на сцену, срывать овации?

Сейчас у нас два брата, Рей и Эд. Но как это часто бывает и у людей, они полные противоположности. Рей – шустрый, суетливый и несобранный. Эд, наоборот, неторопливый, собранный и настороженный. Впервые они вышли на зрителя две недели назад в Иванове. Мы честно не знали, как они себя поведут, и переживали, что могут испугаться. Но Рей в целом был занят своим артистическим делом и особо не смотрел в зал. Эд же, наоборот, делал свои трюки, но при этом внимательно разглядывал тех, кто ему аплодировал. Спустя шесть представлений они начали осваиваться и уже понимать, когда нужно быть внимательнее к работе, а когда можно посидеть и посмотреть в зал. Но о них пока сложно что-то говорить – они только начали свой путь.

У вас есть опыт работы с экзотическими животными. Чем опыт работы с ними оказался полезен?

Я продолжаю с ними работать, так что это действующий, постоянно пополняющийся опыт. Сейчас мы работаем с Мишей три номера – с медведями, леопардами и экзотику, куда входят обезьяны, попугаи, лама, дикобразы, питоны, пони и собаки. А также несем актерскую нагрузку персонажей, связывающих сказку.

Сейчас многие заводят «экзотику» в домах и квартирах. Как вы к этому относитесь?

Я бы сама не стала этого делать, потому что знаю, сколько внимания и ухода требуют такие животные, может быть сложно с ветеринарным обслуживанием, кормлением и обустройством их жилья. У нас для этого есть специально оборудованные вольеры и помещения, выстроенные сбалансированные рационы питания и дежурный ветеринар при всех стационарных цирках.

По первому образованию вы – психолог. Как понимание внутреннего мира человека помогает во взаимодействии с 40 артистами спектакля?

Я не думаю, что это как-то влияет на наше взаимодействие. Чаще я вспоминаю курс зоопсихологии. А вот когда мне нужно продумать персонажа для циркового или иного проекта, то я пользуюсь своими знаниями из психологии.

Наверняка в коллективе случаются разногласия. В какой мере артистам можно предоставить творческую свободу, а где необходимы режиссерские авторитет и контроль?

В этом вопросе я не люблю конфликтовать, предпочитаю искать компромисс. Артист – не враг ни себе, ни режиссеру, поэтому нужно вести диалог. Он хочет, как лучше, и я прислушиваюсь к его пожеланиям, потому что если артисту не нравится то, что он делает, то это сразу видно зрителю.

Таким большим проектам предшествует длительная подготовка, и прежде чем взяться за «Жар-Птицу» вы ежегодно ставили елочные представления. Расскажите об особенностях создания новогодних шоу.

Новогодние представления – это всегда сказочные шоу с общей идеей, где обязательно появляются Дед Мороз и Снегурочка. Традиционно это утренники, редко – классическое шоу с простым поздравлением. Их главная особенность в том, что это цирковой спектакль, где есть история, добро и зло. И тут на первый план, затмевая все, что в цирке считается основным, выходит, конечно же, персонаж, которого дети ждут целый год.

В преддверии Нового года не могу не спросить, есть ли в вашей семье традиции, связанные с праздником?

Наверное, главная традиция – мы стараемся отмечать все вместе, по возможности дома. Как и у всех: вкусно поесть, посчитать бой курантов, загадать желание, а потом открыть подарки из-под елки, запакованные в новогодние упаковки. А дальше – как дело пойдет.

У вас немало творческих идей и задумок. Хватает ли времени на их воплощение?

Его бы на все хватало, если бы я не была «ленивым трудоголиком». Иногда мне просто ничего не хочется делать, кроме как смотреть сериалы, листать ленту или играть в приставку. Я откладываю все на потом, до последнего момента, пока сроки не начинают поджимать. И чтобы все успеть, приходится работать круглосуточно и оправдываться нехваткой времени. К сожалению, я этим грешу.

«Искусство требует жертв». Согласны ли вы с этим выражением, и почему? Что можете принести в жертву ради создания по-настоящему сказочного шоу?

Я не совсем согласна с этим выражением в его буквальном смысле. Искусство требует не жертв, а скорее абсолютной преданности. Жертва подразумевает безрадостное отречение, а когда ты занят любимым делом, даже самые тяжелые усилия – это не жертва, а инвестиция в результат. Жертва – это когда ты что-то безвозвратно теряешь. А в нашем деле ты сознательно и с радостью отдаешь свое время, силы, нервы и личный покой ради общей цели. Можно «принести в жертву» свои собственные ресурсы, но нельзя жертвовать теми, кто тебе доверяет – будь то семья, команда, животные или зритель. По-настоящему сказочное шоу строится не на руинах и жертвах, а на фундаменте уважения, большого труда и преданности делу. И этот труд, каким бы тяжелым он ни был, – самая большая награда и честь для артиста, режиссера или любого человека, болеющего за свое дело.

Фотографии предоставлены героем публикации.