Евгения Кобелькова

«Наш театр — место, где можно быть собой»

Евгения Кобелькова — создательница и идейный вдохновитель первого в Нижнем Новгороде театра клоунады «На краю света». Её творческий путь начался с бардовской песни и студенческого театра, а через пластический театр и уличные фестивали привел к глубокому пониманию клоунады как искусства искренности и встречи со зрителем. Несмотря на отсутствие поддержки со стороны матери, она, опираясь на отца и веру в своё дело, построила «Дом внутреннего ребенка» — театр, где царит атмосфера принятия, честности и радости.

Евгения, какой театр нужен сегодня жителям России?

Честный театр – вот, что нужно людям. Такой, где ты веришь каждому жесту, проникаешься атмосферой, происходящим, людьми вокруг. Честность с собой и со зрителем дарит невероятную силу для творчества. И, конечно, живой театр, где человек встречается с человеком, а не с картинкой на экране. Театр сегодня – не просто развлечение, а инструмент для раскрытия самого себя, для обретения внутренней свободы. Для простых людей – простой театр: уютное место, где чувствуешь себя как дома, где царят теплота, уют и честность. Именно это ощущение сегодня особенно важно.

Одна из важных поворотных точек в вашей творческой жизни – участие в спектаклях студенческого театра НСНТ. Благодаря чему так сложилось?

Театр НСНТ стал для меня поворотом. Этот удивительный театр открыл мне главное: важны не главные роли и не большие сцены, а люди рядом – партнеры, которым можно доверять. Мы выходили на сцену не для славы, а чтобы поделиться тем, что важно здесь и сейчас, тем светом и мыслями, которые способны изменить чью-то жизнь. Режиссер театра, заслуженный артист РФ Андрей Алексеевич Ярлыков научил: настоящий театр – это про людей, а не про регалии и роли.

Вместе с единомышленниками в этом году вы создали первый в Нижнем Новгороде театр клоунады «На краю света». Каким вы его задумывали, и каким он получился?

Мы мечтали о месте, где клоунада станет домом для души, где можно снять маски, быть собой, быть откровенным и честным, где тебя принимают таким, какой ты есть. «На краю света» стал больше, чем театр: здесь ты можешь быть собой, не нужно играть чужие роли, можно быть ребенком, который живет в каждом из нас.

Неофициальное название театра – Дом внутреннего ребенка. Почему, на ваш взгляд, важно хотя бы на время забывать о том «как правильно» и «как нужно»?

В современном мире правила часто становятся стеной между нами и собой. За ними мы теряем свет, улыбку, радость. Важно вспомнить детство – когда жил сердцем, а не «как надо». Взрослый в душе – ребенок, который хочет прыгать по лужам и смеяться от чистого сердца. Это несерьезно? Зато искренне. Зато по-настоящему.

Команда «На краю света» выпустила уже три спектакля-клоунады. Что в них необычного?

Клоунада – это чаще всего репризная история, а нам всегда хотелось создавать цельные истории. Мы выбрали для себя, что хотим мечтать по-крупному, и в своих спектаклях через цельную сюжетную нить всегда стараемся отразить смыслы, глубину и, самое главное, свет души.

Вы говорили, что в Нижнем почти нет возможностей для развития в клоунаде. Как же обучаться этому искусству?

Лучше всего – учиться у детей: они хранят чистоту и искренность. И на улице – там учишься видеть сердца людей, понимать их и находить ключ к их вниманию.

Хорошая школа – российские фестивали уличных театров. Какие секреты клоунады вам здесь приоткрылись?

На уличных фестивалях всегда большая программа, дающая зрителям выбор, что же посмотреть сейчас. Поэтому, если вдруг ты не цепляешь людей или у тебя не получается заразить своей искренностью, они просто уходят на что-то более интересное. Также у людей больше свободы, так как они не в театре: они могут разговаривать, если не интересно, более активно кидать комментарии или реплики во время спектакля, на которые также необходимо реагировать. Тут нет четкого разделения «сцена – зрительный зал». Вы все на улице, где ты просто увлекаешь зрителя в свой мир. Уличные выступления помогают научиться определять людей: вот этот большой серьезный дядя, скорее всего, засмеется первым, а вот эта улыбающаяся девушка на самом деле грустит, у нее печальные глаза, а вот эта старенькая бабушка с удовольствием станцует с нами в конце. Видеть, слушать и слышать людей – это сокровенные секреты уличных выступлений.

Как удалось раскрыть творческий потенциал в лаборатории клоуна мировой сцены Дэвида Ларибле?

Попасть на мастер-класс к Дэвиду Ларибле – это настоящее чудо, огромное счастье, которое перевернуло мою душу. У него я открыла для себя одну по-настоящему важную вещь – не просто технику клоунады, а целое мировоззрение, которое стало моим компасом. Я всегда знала это интуитивно и делала на подсознательном уровне, но Дэвид раскрыл все карты, разложил по полочкам, как пазл, который наконец сложился. Он показал, как священна связь со зрителем: тот, кто пришел на твой спектакль или просто остановился на улице, подарил тебе свое драгоценное время. С каким уважением и благодарностью нужно творить для него! Осознавая эту взаимную теплоту, ты несешь свою мысль дальше – с легкостью и радостью, полной любви. А еще Дэвид подарил мне понимание, что клоунада – это далеко не только юмор. Клоун может плакать, может говорить о самых серьезных, глубоких вещах как через шутки, так и через простое молчание. Теперь я творю осознанно, с огромной любовью, и это открывает новые глубины – творчество становится богаче, искреннее, ближе к сердцу.

Первые шаги в клоунаде вы делали еще в проекте «Мономимы». Что помогает передавать смыслы без слов, с помощью мимики и пластики?

Наверное, это прозвучит как банальность или глупость, но смыслы помогает передавать искренность. Через пластику и мимику можно передать абсолютно все эмоции читаемо, если только это искренне. На языке тела можно говорить почти с каждым, главное, быть настоящим. Тогда, скорее всего, искренность вернется тебе в ответ.

За восемь лет существования проекта появилось более 20 сценических образов клоунов и мимов. Один из них – клоун Ася. Насколько легко или наоборот сложно «уживаться и дружить» со своими персонажами?

Уживаться и дружить со всеми персонажами проекта «Мономимы» и театра клоунады «На краю света» – это естественно и радостно, потому что в каждом из них всегда ты сам. Раньше визуальный облик был лишь наброском, приблизительным отражением того, кем ты являешься внутри. А когда приходишь к полному пониманию себя и твоего настоящего клоуна, внешний вид вырисовывается сам собой, как идеальный портрет души. Теперь старые костюмы ушли на покой с теплой благодарностью – они помогли найти настоящую Асю. И с ней так легко перевоплощаться! У Аси три грани: лунная Ася, что живет то ли на небе, то ли в глубине сердца каждого, с ее загадочным обликом; маленькая девочка Ася, в которую я часто превращаюсь, чтобы нырнуть в беззаботность и радость детства; и бабушка Ася – та же душа, но в возрасте, полная мудрости прожитых лет. Эта бабушка живет во мне с огромной любовью к моей собственной бабушке, чьи воспоминания греют сердце. Главное, понять, какой ты клоун внутри. Внешний вид тогда на втором плане: одень клоуна хоть во что, он останется собой. Смена облика не диссонирует, как в жизни – неважно, в каких штанах ты ходишь, ты всегда ты.

Подготовка к первому спектаклю-клоунаде «Большая доставка важного» напоминала, скорее, творческую лабораторию. Что особо ценного из этого опыта вы забрали себе в копилку знаний?

Конечно же, то, что проблемы желанию не помеха. Мы так горели своим первым спектаклем, что находились и финансы, и время, и материалы, даже если казалось, что всего этого нигде не найти. Мы пробовали, творили, ошибались, делали заново и снова ошибались. Все это жило, двигалось, потому что мы этого просто хотели. Благодаря этому спектаклю мы убедились, что если очень чего-то захотеть, то это непременно случится.

Ваш папа всю жизнь работал на заводах, мама – инженер и чиновник. Как они относились к выбору вашей профессии, приходилось ли им доказывать, что клоунада – это ваше?

Помню себя маленькой: на взрослых домашних посиделках я загоралась, танцевала перед гостями, пародировала знаменитостей. Но мама однажды отрезала: «В нашей семье актер только один – твой старший брат». С тех пор она всегда ставила крест на моих сценических увлечениях – будь то клоунада, пантомима, театр или музыка. «Это зряшный труд, трата времени», – говорила она. Главное для меня, по ее словам, – скорее выйти замуж и нарожать детей, потому что только это имеет настоящий смысл. Я устала спорить и смирилась: от мамы поддержки не ждать. Она так и не слышала, как я пою или играю на гитаре, хоть я посвящала ей песни от души. Не видела ни одного выступления или спектакль, несмотря на мои приглашения. Странно, но я до сих пор зову ее, зная, что не приедет. Но я все равно ее люблю и ценю такой, какая она есть. Я все равно шла своим путем: открыто или тайком. Родители развелись, когда я была совсем малышкой. Папа редко бывал рядом – у него появилась другая семья, – но иногда приходил на мои концерты. Потом связь оборвалась: от старших классов до студенчества. И вот чудо – на первом спектакле в студенческом театре я увидела его в зале, тайком пришедшего. Это стало спасательным кругом! С тех пор папа стал моей опорой в творчестве: ходил на все спектакли, подбадривал с такой радостью и вовлеченностью. Хоть и он, как мама, мечтал о внуках и подталкивал к семье, но никогда не оставлял мои начинания без тепла. Иногда так тянет увидеть в зрительном зале мамины глаза… Но я счастлива: мой папа и старший брат – моя творческая скала, они всегда поддержат и верят в меня искренне, всей душой.

Вы признавались, что с детства любили мастерить. Этому обучал папа?

С младших классов я мчалась к бабушке в гости, чтобы творить руками волшебство из ниток и ткани. Именно бабушка Людмила, папина мама, привила мне любовь к шитью и вязанию, разбудив в душе искру ремесла. А папа подливал масла в огонь: золотые руки мастера, знающего физику и химию как свои пять пальцев, всегда восхищали меня смекалкой. Вместе мы мастерили чудеса – от простых поделок до настоящих изобретений. Однажды я вбежала к нему с безумной идеей: «Пап, нужен большой чемодан на колесах! Чтобы открывался, со съемным рулем – и на нем можно было ездить!». Он не растерялся, улыбнулся – и через неделю родился «Чемобиль» для нашего первого спектакля «Большая доставка важного». Эта штука ожила на сцене благодаря золотым рукам моего папы.

Считается, что в клоунаду и комедию приходят те, кому драмы хватает в жизни. Так ли это, на ваш взгляд, и почему?

Не могу говорить за всех. Но для меня клоунада стала спасением и смыслом, который я обрела после трудного детства и суровой реальности. Конечно же, когда однажды прикасаешься к свету, который дарит клоунада, стараешься остаться там подольше. Устаешь от постоянных жизненных драм и трудностей, хочется радоваться, жить счастливо и делиться светом с другими.

Как все-таки замечать в каждом дне что-то необыкновенное, волшебное?

Это дело привычки. Когда всю жизнь живешь с акцентом на плохое, то, конечно же, трудно переключиться и видеть жизнь по-настоящему прекрасной, красивой и удивительной. Научиться замечать волшебство вокруг можно, нужно только попробовать. Совсем необязательно искать летающую тарелку или волшебного единорога. Проснувшись с утра, увидеть, как за окном идет снег – сказка! Тебя за руку взял близкий друг – волшебство. Бездомная кошка подошла к тебе и начала мурлыкать – чудо! Чудо и радость в простых вещах.

Фотографии предоставлены героем публикации.