Лючия Сухорукова

Дуэт, соло, успех: Траектория звезды цирка

Лючия Сухорукова — целеустремленная и волевая воздушная гимнастка, чей путь в цирке начался с детской студии и через травмы, упорные тренировки и невероятное трудолюбие привел к красному диплому ГУЦЭИ, золотым наградам международных фестивалей и сольной карьере в цирке Никулина. Ее история — это пример того, как любовь к профессии, поддержка близких и железная дисциплина помогают преодолеть страх, физические ограничения и достичь высот в искусстве, требующем полной самоотдачи. Сегодня, продолжая выступать, она также осваивает режиссуру цирка в ГИТИСе, открывая новые творческие горизонты.

Лючия, ваш путь в цирке был тернист. И все-таки вы выбрали профессию, или она – вас?

Думаю, обстоятельства всегда складывались таким образом, что профессия выбрала меня сама. Как таковой задачи после одиннадцатого класса поступать только в цирковое училище не было – решение об этом я приняла в последний момент. Хотела попробовать поступить и в другие вузы. Наверное, только после поступления, отучившись какое-то время, приложив неимоверные усилия, я поняла, что хочу этим заниматься, и что горю этим. Наверное, в юности я была не уверена в себе и в том, что стоит заниматься цирковой деятельностью. Была проверка характера, нужно было доказать самой себе, что я могу, и было большое желание обучиться профессии. Я увидела в этом мотивацию, свои цель и задачу. Профессия помогла раскрыть во мне творческую личность и сильно повлияла на мою судьбу.

Все началось с обучения эквилибру на вольностоящей лестнице в маленькой калининградской студии. Чем заинтересовал этот редкий и опасный жанр?

Запомнился первый день в студии. Я увидела растянутых, пластичных, очень красивых девочек. На тот момент я такой не была. И я увидела катушку на полу, подошла к ней и попробовала постоять. У меня получилось. Все занятие я простояла на катушке. Тренер это заметил. Поскольку был прогресс, мы решили, что, если есть потенциал в этом жанре, значит, надо пробовать настоящую лестницу. Как мне объясняли, мало девочек определяет для себя жанр вольностоящую лестницу, и это, конечно, меня больше вдохновляло. Мне сильно нравилось, хотелось выделяться.

Новый трюк, перелом плеча, долгое восстановление: что мотивировало вернуться к интенсивным репетициям?

Меня замотивировало желание вернуться к репетициям после годового восстановления. После перелома рука не поднималась, и мама посоветовала для поддержания формы попробовать снова вернуться в цирковую студию. Поскольку у меня уже тогда был страх баланса, я понимала, что возвратиться к вольностоящей лестнице, катушке я не смогу. Мама рекомендовала хула-хупы, которые как раз помогли разработать плечо. Так и получилось. Потихоньку я стала крутить хула-хупы. Было очень сложно. Я правша, и надо было крутить хула-хупы на правой руке. У меня она не поднималась, была сломана. Однако благодаря мотивации восстановить плечо и освоить новый жанр все получилось. Мне нравилось, как занимается одна девочка в цирковой студии. Она единственная, кто делал номер с хула-хупами, и я брала пример с нее, хотела такую же красивую постановку.

Долго выбирать учебное учреждение не пришлось. Как родители отнеслись к поступлению в ГУЦЭИ – за тысячу километров от дома?

Мама меня всегда поддерживала в любом выборе. И когда я поступала в ГУЦЭИ, она мне сильно помогала, переехала в Москву следом, сильно наставляла нас на новые трюки. Со временем мама и сама наработала насмотренность. Ей очень нравится цирк.

Вы признавались, что были слабее многих сверстников. Как удалось их обогнать, в чем секрет?

Да, действительно, я была намного слабее, потому что у нас в цирковой студии не было акробатической базы. Ребята занимались тем жанром, который ближе им, и общих сборов практически не было. В акробатике, эквилибре я не умела ничего. После поступления я понимала, что не могу проиграть себе, поэтому занималась в два раза больше, чем остальные студенты. Я оставалась с другими группами, прыгала вместо одного урока акробатики два, приходила на дополнительные занятия. Приходили мы к восьми утра в училище, и уходила я оттуда, бывало, и в десять вечера, потому что не могла сдаться.

В ГУЦЭИ – талантливые педагоги. Какие самые ценные знания вы у них почерпнули?

Да, действительно, в ГУЦЭИ есть потрясающие педагоги. Но, как мне кажется, дело даже не в них, а в поиске себя, манеры. Педагог может только направить, помочь найти что-то особенное именно в артисте, а ты должен сам подумать, найти, нащупать. В ГУЦЭИ, конечно, и потрясающие педагоги хореографии, которые дают прекрасную базу, и педагоги гимнастики – всегда можно было попроситься еще дополнительно позаниматься. Но, прежде всего, работа артиста всегда зависит только от своего внутреннего ощущения и действий, репетиций. Конечно, педагоги учили еще потрясающей дисциплине. Это не просто номер, это подкачка, ты должен держать себя в форме, разминаться, уважительно относиться к своему телу. Когда ты смотришь на артистов, которые посвятили цирковому делу жизнь, ты понимаешь, что это постоянная работа над собой.

Еще учась в училище, с партнером вы стали работать в цирке Никулина – как воздушные гимнасты на полотнах. Как придумали номер?

Мы поступали в училище с сильной трюковой частью на воздушных реквизитах. Мы работали, и у нас уже была хорошая партнерская слаженность. И на показе в цирке нас заметили, как воздушных гимнастов. Все трюковые части, элементы постановки всегда помогала делать мама. Она имела большое представление, что и как должно выглядеть, что реально и что нереально сделать, на какой высоте. Мама всегда нас сильно поддерживала.

Крепкое партнерство строится на доверии. Какие еще есть составляющие успешного тандема, и гордитесь ли вы дуэтом?

Конечно, дуэтом, который был создан, я очень горжусь сейчас. Чтобы какие-то трюки исполнять, надо иметь хорошую, мне кажется, выдержку. Когда смотришь на номер со стороны, честно, даже самой не верится, что он такой. Мне кажется, что хороший тандем заключается в доверии. Изначально надо отработать, оттренировать много моментов, которые нарабатываются годами. Ты должен чувствовать партнера, как человека, должен его знать хорошо, ведь в манеже бывают разные ситуации. Когда вы с человеком проводите большое количество времени вместе, плотно взаимодействуете, то, наверное, в этом и есть хороший тандем. Это безусловное доверие, понимание, и вы в любом случае друг за друга всегда.

Вместе вы создали немало трюков, которые до сих пор никто не может повторить. А как вы относитесь к копированию?

К копированию отношусь нейтрально. Почему? Я считаю, что, наверное, когда вы придумываете совместно трюк, то ставите для себя цель в голове, становитесь как будто на уровень выше. Когда есть трюк, в который ты вложился сам эмоционально, физически, когда он еще и долго не получается, и когда он еще опасный – это, конечно, дорогого стоит. Самые ценные трюки, на мой взгляд, – это те, что вы придумываете самостоятельно, но каждый новый трюк – это вклад в цирковое искусство. Будет следующее поколение, которое будет также учиться, и если не будет развития, и никто не будет копировать, то все будет стоять. Цирк – это же искусство достижений, и всегда хочется придумывать что-то новое. Не думаю, что надо ревностно к этому относиться, потому что, если придумал один, значит, придумаешь и два, и три, и это потрясающе. Значит, это кого-то еще впечатлило, кому-то хочется сделать точно также, и, на мой взгляд, это отлично.

Неоднократно вы завоевывали золото на международных фестивалях. Насколько тяжело или наоборот легко дались награды, и что для вас значит признание?

Каждый фестиваль – это всегда большое напряжение. Это ежедневные репетиции, это усиление трюковой части. Когда ты представляешь страну на международном уровне, это ответственно. Всегда хочется показаться как можно лучше. Одним из самых сложных фестивалей, которые я прошла, стал фестиваль в Жироне. За день до отъезда на фестиваль я сломала палец на ноге, мы хотели отменить поездку, но как это сделать, если мы к ней готовились, можно сказать, годы. Это был новый номер, такого никто никогда не делал, и я даже представить не могла, что мы не поедем. Мы набрали много обезболивающего – и поехали, и работала. Несмотря на обезболивающее, боль чувствовалась, и после того, как мы взяли заветное золото, было столько счастья! Мне даже в туфлях на каблуках было больно стоять, но я не могла их не надеть. Если поехала на фестиваль, значит, должна показываться как артист во всей красе. Мы до последнего никому не говорили про перелом, и, приехав уже в Москву, я пошла на рентген и долго-долго восстанавливала ногу. Но, на мой взгляд, это того стоило. Признание, наверное, это все-таки в голове. Ты думаешь, что ты смог снова преодолеть сложности, выехал на международный фестиваль, где собрались мастера своего дела. И, наверное, признание все-таки – это когда ты гордишься собой, доволен собой, тем, что ты максимально вложился и сделал все, что было в твоих силах.

Сегодня вы работаете соло. Какие чувства и эмоции вы испытывали при первом самостоятельном выходе на манеж?

Да, действительно, переход в соло – это совершенно иное. Когда ты работаешь в соло, есть только ты и зритель. Если в дуэте или в групповых номерах есть отвлекающие моменты, то здесь зритель все время смотрит только на тебя, и все надо подавать красиво, эстетично, если что-то идет не так. И, на мой взгляд, наверное, соло – это больше про эмоциональную отдачу. Хочется видеть не просто, как кто-то делает трюки, хочется видеть еще цепочку событий в номере, чтобы было проживание момента, чтобы это был полноценный номер. Надо больше эмоциональности, хореографии, пластики. И, конечно, я очень сильно переживала, но сейчас, наверное, я довольна тем, что получилось. После работы в течение нескольких лет произошел большой рост, чему я не могу не радоваться.

В репертуаре – воздушная сетка, кольцо, цепи, полотна, ремни, хула-хупы. Как они дополняют друг друга?

Все мои номера совершенно с разной тематикой, с разной драматургией. И это сделано специально – хотелось попробовать себя в разном. Одни номера давались легче, другие сложнее, где-то надо больше харизмы, где-то – чувственности, пластики, хореографии. Поэтому каждый номер – это новый герой, можно, так сказать. И эти истории никак не сходятся между собой.

Какой самый сложный элемент вы выполнили, и над чем работаете сейчас?

Наверное, самые сложные элементы – это большие достижения в дуэте и трюковая часть на цепях. Я стараюсь делать что-то максимально более сильное, непохожее на другие сольные номера на цепях. Трюковая часть сильно отличается от того, что можно увидеть в цирке. Сейчас тоже работаю над несколькими постановками, надеюсь, в скором времени это будет еще одно новое большое достижение.

Есть ли на манеже место страху, и если да, то как его победить?

Когда ты студент, страх есть, но надо учиться его перебарывать. В манеже нет места страху, если боишься – не делай, а если делаешь – не бойся, и это самое главное правило, если ты уже испугался, тело это сразу считывает, и уже не будет результата. Ты всегда должен знать, какие выходы придумаешь из любой ситуации, как будешь выходить из нее, не дай бог что. Но бояться точно нельзя. Тело все чувствует и ведет себя совершенно по-другому. И здесь важна постоянная работа над собой, над трюками, над постановками. С опытом страх уходит. Если есть моменты, где ты боишься, значит, их надо каждый раз несколько раз прорабатывать и вести внутренний диалог, почему страшно. Если не получается, тогда лучше не делать – всегда будет мысль в голове, учитывая, что жанр травмоопасный, с ним лучше не шутить, и надо серьезно думать, что дороже. Здоровье на первом месте.

Как вы думаете, почему артистам важно раскрыть свою индивидуальность?

Думаю, на самом деле, раскрытие индивидуальности – это одно из самых главных действий, в цирке всегда есть люди, которые будут делать трюки лучше, чем ты, достигать больших вершин, и, конечно, кто-то может брать трюковой частью, а кто-то харизмой. С помощью циркового искусства артисты показывают, что пределов для человеческого тела нет. И если показать историю, она зацепит, тогда есть, о чем подумать. Это всегда интересно, и еще больше впечатляет, что человек способен на все, и это можно подать в разной форме, и когда у тебя раскрыта индивидуальность, ты получаешь наслаждение от того, что делаешь. Каждый раз ты отдаешь эмоцию зрителю, и точно такая же идет отдача от зрителя тебе, и это всегда энергетический обмен.

Фотографии предоставлены героем публикации.