Станислав Обертаев

От Электростали до мировых площадок: Творческий путь жонглера

Станислав, почему, на ваш взгляд, у вас именно в детстве возникло ощущение, что цирк – это судьба, предназначение?

В десять лет я пошел в цирковую самодеятельность, и мне настолько понравилось создавать трюки, выступать на сцене перед зрителями, запомнились их реакция, аплодисменты, что я твердо решил – буду артистом. Мне очень нравилось удивлять людей на манеже.

Профессиональное образование вы получили в ГУЦЭИ. Какие уроки с вами остались на всю жизнь?

До сих пор – вот уже на протяжении 22 лет – все знания, которые я черпал в ГУЦЭИ, со мной. Всегда применяю навыки в работе. И жанр клоунады, и проволока, и акробатика. Бывают такие контракты, когда все знания и умения, добытые в ГУЦЭИ, нужны как воздух.

Здесь родилась идея авторского номера с бильярдом. Как удалось соединить «классические» цирковые навыки с игрой в бильярд, да так, чтобы это стало визитной карточкой, узнаваемой и любимой публикой по всему миру?

Идея родилась совершенно случайно в общежитии ГУЦЭИ. Вечером я принес своему педагогу, режиссеру идею, и она сказала: «Давай это делать». Когда первый стол был сколочен из того, что было под рукой, мы поняли, как нужно делать номер, в каком ключе и как его соединить с жонглированием. Поначалу мы репетировали взахлеб. Кайфовали и видели за этим номером будущее.

Ваш номер увидели на манежах Москвы, Парижа, Мексики, Дании. Какие эмоции, переживания, размышления сопровождают вас в гастролях?

Каждый раз, когда едешь в какую-либо страну, рождается, прежде всего, интерес к ней и к людям, к домам, дорогам, растениям. Когда добираешься до любимого манежа, ценишь реакции зрителя. А они абсолютно разные. Допустим, в России воспринимают тебя настолько тепло, что ты готов на ушах стоять от счастья. В азиатских странах – Японии, Китае – зрители сдержанные, меньше аплодируют и больше эмоций выражают криком восхищения. Европа благодарная, по темпераменту схожая с нами. Тоже и хлопают, и радуются, и смеются. Американцы в цирк приходят покушать. Они настолько голодные, что гамбургеры, картошка фри – их лучшие друзья. Что касается переживаний, они есть всегда. Куда бы ты ни выходил – в детский сад в Брянской области или «Мэдисон-сквер-Гарден» в Манхэттене – думаешь: «А мало ли что? А вдруг не получится? А рубашка не мятая?». Переживания для артиста – нормально.

Наверняка у вас немало кочевых историй. Поделитесь, пожалуйста, ими с нашими читателями.

Дело было в Обнинске Калужской области. Мы на гастролях с цирком Никулина. Работаю свой номер. Поначалу все шло как по маслу, ничего не предвещало беды. Но запрыгиваю на бильярдный стол – и выключается свет. Тысячи зрителей оказываются в темноте. А я стою на столе и думаю: «Я отсюда не уйду». Зрители один за другим включают фонарики на телефонах, я начинаю с ними общаться: «Видите, у нас все без фонограммы, без фальши. Спасибо за поддержку. Сейчас свет включится, и мы начнем наше представление». Буквально через минуту включается свет, выходит Владимир Дерябкин, известный клоун, объясняет, что произошло. Поскольку музыка в это время перезагружалась, компьютеры зависли, их надо было привести в чувства, я попросил Володю подыграть мне на его барабанной установке, которая стояла в оркестровой яме. И весь номер – а это около пяти минут – Володя создавал фоновую музыку, а я работал жонглером. В антракте многие зрители пожимали руку, говорили: «Молодец, что не ушел, настоящий артист, не испугался форс-мажора и продолжил представление». Вот такая история. Я отчасти горжусь этим.

В момент вашего выступления, что для вас важнее – техническое безупречное исполнение или эмоциональный контакт со зрителем?

Я хочу сказать, и то, и то. Но больше всего, конечно, поначалу меня волнует техническое исполнение. Жанр, в котором я работаю, нестабильный, трюк отрывной, жонглирование всегда связано с большими рисками, завалами. Жонглеры сильно переживают поэтому. Бывает, выходишь с температурой 39 и работаешь как швейцарские часы, а бывает, полный сил, энергии и уверенности, а номер не получается. В первые секунды на манеже меня волнует техническая составляющая, а после первого трюка, когда пошел положительный заряд энергии, эмоциональный контакт со зрителем. Я смотрю в глаза, реагирую, машу рукой детям в ответ, реагирую на нестандартные моменты.

Со своей супругой Анжеликой вы создали единственный в мире номер с собаками на скейтбордах. Это история доверия и взаимной поддержки людей и животных. Благодаря или вопреки чему, на ваш взгляд, складывалось взаимопонимание с питомцами?

Мы со своими собаками, можно сказать, живем. Находятся они у нас в люксовых условиях. При переезде в автомобиле они лежат на диванах, мы вшили мягкие подушки, чтобы им было комфортно. Мы их никогда надолго не оставляем. Единственное, на ночь закрываем в небольших клетках-переносках, поскольку без нас они могут подраться. Если я лежу на кровати, животное ко мне прыгает, я его глажу, у нас происходит общение, животное понимает, что я люблю его, прижимается к ноге, лежит. Если что-то болит, он подойдет, посмотрит в глаза. Мы спасаем. В работе происходит обмен, игра. Да, поначалу на репетициях собаки побаивались кататься с высокой горки, а потом, когда поняли, что мы им ничего плохого не сделаем, с удовольствием стали работать. У нас большая дружба между человеком и собакой.

Какие эмоции вы испытываете, когда видите, как ваши собаки выходят на манеж и выполняют сложные трюки на скейтбордах?

Я испытываю за своих собак только гордость. Вот смотрите, какие у меня собаки крутые, что они умеют, и как изящно! Я горд за то, как наш Снежок катается на самокате. Еще и такой деловой! И мне нравится делиться радостью со зрителями. Я с кайфом смотрю на собак, восхищаюсь ими.

Планируете ли вы переосмыслить концепцию уникального номера, может быть, есть трюки, которые вы хотели бы воплотить?

На гастролях в Китае, где мы сейчас находимся, нам понравилась концепция диско. Может быть, к ней присмотримся. Еще хотелось бы внести изменения в трюк и для королевского пуделя приобрести персональный скейт, на котором он прокатится с горки. Как было бы здорово: съезжают сначала маленькие пудели, карликовые, а затем наш король. Только подойти к этому вопросу надо тщательно, безопасно для собаки. Тогда и мы, и зрители будем рады.

Что для вас значит оставить «след» в цирковом искусстве? Каким вы видите свое наследие, миссию как артиста?

На первом курсе в ГУЦЭИ я понял одну вещь: нужно сделать то, чего нет в мире. Голова всегда работала в этом направлении. Одиннадцать колец уже брошены, а бильярд до меня никто не делал. Зацепился – подготовил номер. Позже с собачками решил сделать уникальный номер. Хочется, чтобы зритель думал: «Как здорово! Я такого в цирке никогда не видел». Тогда и след оставишь в цирковом искусстве, в истории цирка. Миссия артиста – радовать зрителя, работать, гастролировать, познавать мир, смотреть, как живут другие народы и брать у них самое лучшее для себя, чтобы не только пользоваться, но и советовать своим родным и близким.

Фотографии предоставлены героем публикации.