Тимур Кайбжанов

В поисках смеха: Клоунада как призвание

Тимур, в каком возрасте вы познакомились с цирком, как это было, и что именно зажгло желание выступать на манеже?

В возрасте пяти лет я впервые попал в цирк, где увидел клоуна на манеже. Помню свое восхищение его мастерством, шутками и реакцией зрителей. Кажется, тогда я понял, что хочу быть клоуном. Меня поразил цирковой мир своим масштабом, красками и артистами с суперспособностями. Мне они казались богами, которые творят невероятные вещи. Находясь в цирке, я одновременно испытывал восхищение, страх и удивление. Кажется, именно в этом смешении чувств и возникает магия цирка.

Сегодня вы – режиссер цирковых номеров, программ и фестивалей. Что в них уникального, можно ли сказать, что у вас есть свой авторский творческий почерк?

Непростой вопрос. Конечно, я стремлюсь каждый раз сделать что-то новое или что-то, чего еще не делал. Каждый раз я задаю себе вопросы: «Чем будем удивлять? Что уникального в этом?». И если у меня получается ответить, то это уже полдела. Я пытаюсь работать на стыке жанров, мыслить метафорично. Смешивать театральные, танцевальные, перформативные приемы и художественные решения. Пластика тела для меня – один из важнейших элементов в построении номера или спектакля. Если получается «высказывание», «месседж», и зритель его считывает, то я считаю, что это удачная работа. Образность – это важный элемент в создании номера и спектакля. Я всегда фокусируюсь на индивидуальности артиста, свои идеи адаптирую под него, даю возможность и пространство для высказывания, в этой синергии рождается что-то уникальное.

Зрителей вы любите удивлять. Сложнее ли это стало делать со временем?

Да, с каждым разом все сложнее удивлять зрителя. Сейчас большой поток визуальной информации вокруг, ИИ уже начинает теснить нас в этом пространстве. Но мне кажется, нет, я уверен, что человеку нужен человек, живой контакт и восприятие ничем не заменишь. Поэтому цирк все равно будет существовать.

Вы ставите шоу не только в России, но и, например, в Швейцарии. Чем отличаются требования к постановкам у нас и за рубежом?

Могу сказать, что есть разница между требованиями. Например, наши артисты более фанатичны в работе в хорошем смысле этого слова. Они репетируют больше и упорнее и в целом у нас более высокие требования к трюкам. Мы уделяем больше внимания хореографии и костюму, поэтому есть результат. Наши артисты побеждают на международных фестивалях. Планка поднята высоко благодаря их профессионализму.

В Швейцарии вы выпустили цирково-уличный спектакль «Девочка и спички» по произведению Ганса Андерсена. Насколько сложно или наоборот легко было работать с этим произведением?

Произведение, на первый взгляд, кажется очень простым. Истории тех времен уже как бы далеки от нас, но они затрагивают вопросы, которые по сей день актуальны. В этой сказке мы видим эмпатию, теплоту, взаимовыручку, отзывчивость и, конечно же, любовь. Когда началась работа, важно было не скатиться в чрезмерные пафос и трагедию, уйти от банальности представления. Мы показали девочку, которая борется за свою жизнь, но при этом продолжает находить в реальности то, чему можно радоваться, она не безмолвная жертва.

На ваш взгляд, на чем должен строится авторитет режиссера?

На воле, решимости и смелости идти вперед и вести за собой артистов. Режиссер – локомотив и, конечно же, энергия. Обычно, если удачный номер или спектакль, то все восхищаются работой артистов, если же не удачный результат, то режиссер плохой. Режиссер сродни отцу, он формирует структуру и выстраивает связи в коллективе, благодаря которым все должно идти достаточно хорошо. Конечно, встречаются артисты, которые атакуют режиссера и его требования, и тут крайне важно каждому оставаться на своем месте или же завершать совместную работу. Без понимания кто есть кто не случится результата.

Уже восемь лет успешно существует ваша компания Crazy Hotel Company. Расскажите о ней. Совпали ли ожидания, замысел с реальностью?

В начале был замысел одного спектакля, который должен был быть представлен в небольшом отеле. Со временем мне стало тесно в одном спектакле, появились новые идеи и, как следствие, разные спектакли. Таким образом, можно сказать, что замысел развился по сравнению с изначальной идеей. Ожидания всегда отличаются от реальности, иначе не бывает и важно это внутри себя удерживать. Только так удается не разбиваться о чувство разочарования, которое неизбежно, ведь фантазия никогда не воплотится абсолютно в реальности, но заставит продолжать путь и пробовать новое. Я доволен.

Правильно выстроенная работа во многом зависит от лидера. Какие принципы в управлении вы ставите во главу угла, на чем акцентируете внимание?

Работа строится одновременно на строгости и доверии, также важно сформировать атмосферу творчества, безопасности и, главное, – должно быть весело.

В этом году вместе с артистом Станиславом Князьковым вы создали Смехо-Творную мастерскую «Белый клоун». Что вдохновило вас на этот шаг, и чем ваша студия отличается от других?

На этот шаг нас сподвигла наша любовь к клоунаде и несколько проблем, которые приводят к вымиранию профессии. Во-первых, сейчас практически нет профессионального обучения искусству клоунады. Только сейчас Анатолий Марчевский вместе с Максимом Никулиным открыли курс по клоунаде, но других подобных заведений нет и жанр практически становится вымирающим. Уже довольно продолжительное время нет новых профессиональных клоунов с крепким репертуаром. Именно поэтому мы со Стасом решили заниматься развитием и популяризацией клоунады. Клоун – это штучный товар, если можно так сказать. Наша студия отличается тем, что мы работаем на стыке цирковой и театральной клоунады. Это как котел, в который бросаются всевозможные ингредиенты, и после, в поле эксперимента, рождается что-то новое, но для этого надо знать базу и классику клоунады.

На базе студии вы создали совместные программы для детей и родителей. Почему для вас оказалась важна эта идея, и как организуете обучение?

В настоящее время, когда гаджеты забирают все внимание людей и буквально выводят их из живого общения в пространство виртуальное, совместные занятия детей и родителей – возможность вернуть возможность глядеть друг другу в глаза, вместе творить и смеяться. Когда дети видят, что родители тоже могут валять дурака, то они с удовольствием подключаются к ним, в семье появляется пространство, где негативные эмоции могут обыгрываться и превращаться во что-то очень интересное и позитивное. У родителей появляется возможность лучше понимать своих отроков именно потому, что они на время сами становятся детьми. Мы верим в то, что эти программы помогают налаживанию детско-родительских отношений и снятию комплексов. Обучение делится на несколько занятий, в каждом участники узнают и пробуют что-то новое, обучаются коммуницировать и импровизировать, овладевают навыками пантомимы, каскада, апача, жонглирования и акробатики.

Можно сказать, что манеж – ваш второй дом. Как жонглер-акробат вы исполняете уникальные трюки. Всегда ли удается находить достаточное количество времени в плотном графике?

Честно говоря, я уже нечасто работаю жонглером, пришло время уступить манеж молодым артистам и вплотную заняться режиссурой.

С оригинальными номерами вы объездили полмира. Сохранились ли в памяти яркие моменты от гастрольных поездок общения с зарубежными артистами, знакомства с «местной» культурой?

Полно. Одно из последних ярких воспоминаний – гастроли в Перу. Невероятные страна и культура! Я побывал в Мачу-Пикчу, Куско, Арикипа, Лима. Все они очень разные, смешанные культуры древних инков и колониальной Испании поразили меня, природа совершенно другая. Для меня это была другая планета, обязательно поеду еще раз туда.

В дуэте и соло вы стали обладателями многих наград на международном уровне. Что значит для вас признание, и как опыт участия влияет на развитие вашего творчества и профессиональной деятельности?

Любому артисту нужно признание, плох тот солдат, кто не хочет стать генералом. Признание дает силы, ощущение, что ты делаешь что-то стоящее, что не зря потратил время и силы. Опыт участия в фестивалях подтверждает развитие. Нельзя останавливаться, надо всегда стремиться к совершенству и подтверждать свой статус.

У артистов, особенно получивших признание, нередко развивается звездная болезнь. Как вам несмотря на регалии удается оставаться скромным и дипломатичным?

С божьей помощью. А если серьезно, то я не думаю об этом сейчас, надо заниматься делом, а не почивать на лаврах, ведь времени не так много, как кажется.

Вызывает ли сейчас цирк те же эмоции, что и в детстве?

В детстве цирк – сказка! В каждом взрослом живет ребенок, но ты уже знаешь про труд, боль и пот. Сейчас для меня цирк – уже не просто фейерверк эмоций, а глубокая и сильная связь, мне сложно представить свою жизнь без него. Цирк – больше чем профессия, это образ жизни и даже миссия.

Фотографии предоставлены героем публикации.